мыследни

О бактериях обычно говорят, как о чём-то неодушевлённом. Вирус и вовсе кажется механизмом.

Первая жизнь -- одноклеточная. А нынешние многоклеточные организмы -- это конгломерат отдельных клеток, которые уже потеряли способность быть самостоятельными. Никто не печалится смертью клетки. Чтобы восполнить потерю, соседняя клетка может разделиться, и все счастливы.

То же, что и этнос или государство. Частицы обязательно делятся на касты, как внутренние органы, и касты -- а не люди -- действительно функциональны. Так же, как существование клетки подразумевает работу калий-натриевого насоса, существование разных видов белков, адекватный ход репликации.

Только на субклеточном уровне получается понять какие-то механизмы. И эти механизмы мы уже не считаем живыми, мы считаем их частью жизни. Но и клетка часто не кажется живой, её смысл -- быть составной частью. Почему тогда мы воспринимаем отдельно человека?

Есть ли свои решения. Своя судьба. Своя боль. Или это -- выпадение из биосферы, ноосферы, Брахмана, ошибка в сердце: признавать боль.

У Льва Толстого мужики тащили бревно. Ни один не мог поднять этот груз, и никто не руководил ими. Бревно несло себя с помощью мужиков, их вклады были равны.

Есть ли источник решений что-то помимо спеси. Не пробуждается ли в этом мрачное, уродливое, как фрейдовская душа, как ньютон-лейбницская монада.

Правдиво ли католическое мнение о кресте, который самому нести, или это то же, что, вырвавшись из связки, одному хвататься за другое бревно, ибо-де оно формы иной, больше подходящей; или то же, что и, бросив других бурлаков, побежать тянуть следующую ладью в одиночку.

Герой кажется мне выражением общественной нужды. Страдание -- следствием индивидуальной глупости.

Дали паровое отопление. Горячая вода из крана теперь тоже греется по-зимнему, и пока ещё осень, она -- кипяток.

Это значит, пустующие трубы наполнились массой, которую гнали с самой тепло-электро-централи. Там, на ТЭЦ, в печку подкинули угля. Выглядит это монументально, и так в каждом российском городе. Огромная сеть, подземный город для кротов -- чугунные и пластиковые трубы 30мм и других диаметров, которые менее на слуху. Огромная топилка, единая печь, великая буржуйка города, объединяющая все частные трубы в одну коллективную, самую большую. Весь этот гипертрофированный коммунальный монстр построен людьми в давние времена, теперь так не строят. По-другому тоже не строят, только ремонтируют и чуть-чуть расширяют.

Просто осенью подкидывают угля, тысячи тонн угля, то самое условное топливо, которого у нас тратится в пять раз меньше, чем в США, причём у них это топливо идёт на производство, а у нас -- на централи, сиречь на выживание. За то, чтобы этот уголь был, десяток лет назад били люди касками по московским мостам и мостовым. Шахты и БелАЗы -- ради этого угля, и сгорают люди в метане тоже для него.

Лет двадцать назад была, кстати, открыта высокотемпературная сверхпроводимость. Высокая температура -- это градусов 130 ниже нуля. А потом стали находить всё более и более "горячие" сверхпроводники. У нас их тоже умеют делать, пекут маленькие керамические таблетки, а потом показывают, как эти таблетки левитируют в магнитном поле.

Сверхпроводники, в отличие от полупроводников, в быту встретить сложно. А полупроводов навалом. В этом мониторе, клавиатуре, в телефоне, радиоприёмнике есть полупровода. Причём некоторые образцы, в быту встречающиеся, супер-современны. У меня четыре ядра в процессоре, это до сих пор считается так неплохо. Телефон я купил в момент поступления в продажу. Полное ощущение, что мы живём в ногу со временем, не смотря на всю нашу промышленную отсталость. То есть кажется, что мы не производим своего, но потребляем -- купленное на нефтедоллары. Как белые люди потребляем, кажется нам. Как в Европе, такие же машины и кондиционеры.

Но разрыв гораздо больше. Мы живём по-западному только в мелочах. В элементах личного потребления. Индивидуального потребления. А это -- так, мелочи, шлак. Подумать только: ведь в это время уже научились запитывать целые кварталы с помощью сверхпроводников, а для обогрева домов в той же Японии вовсю используют водородную энергетику.

Это вам не трубу закопать или проводок меж столбов натянуть, решив предварительно телеграфное уравнение. Решённое уже в 19 веке. Как и трубы были решены тогда.

Что значит "запитать городской квартал сверхпроводами" (учитывая, что это -- нековкая керамика, как правило), что такое "водородная энергетика" -- а чёрт его знает, только шайтан узкоглазый разберёт. Это в Корее сделали машину на водороде, в Америке термоэлектрический слой на выхлопной трубе без механической работы собирает лишнюю энергию в аккумулятор вместо наших роторов. Хитрости мудаческие, думаем мы, и считаем, сколько у нас осталось нефти, до какого года надобно накопить денежек, чтобы уехать жить в Гоа, где и без нефти тепло.

Нефтяная игла -- это не только то, что промышленность, не связанная с нефтянкой, вымирает. Это -- образ мысли.

Патриарх наш, очевидно, Кирилл. «Любовь и только любовь может быть законом человеческого общежития» -- говорит он.

Сильный контраст с прошлым патриархом, Алексием II, как различие между Ельциным и Путиным. Первое, что бросается в глаза, -- способность говорить без бумажки, живым, сосредоточенным, сильным голосом.

Алексий II родился в Таллине, городе, как я понимаю, католическом и совсем не русском, за что его часто пинали в блогосфере. Он пришёл в тяжёлое для РПЦ (и всей страны) время, в 1990 году. Считается, что Церковь с испытаниями 90х и 2000х не справилась, всегда отставала от общества. Когда общество было выброшено в новую духовную пустоту, народу не помогли обратиться к Церкви. Говорят, была гонка за объёмами: строить больше храмов, отбивать недвижимость дореволюционную.

У меня Алексий II ассоциируется только с официальными церковными событиями: службами, которые транслировались по федеральным каналам, с какими-то заявлениями, встречами с Путиным. Никогда не возникало желание сослаться на какие-то его фразы и выступления.

От слов же Кирилла веет вечностью и трепетной новизной. Вроде всё говорит обычное, но этого с больших трибун в последние десятилетия не говорит никто.

Послушайте.

Это, в целом, логично, что полагаться надо на себя.

Есть даже надежда, что в любое время человек, будучи на пике владения технико-технологическими средствами производства, будучи на гребне волны актуальных идей, может создать что-то значительное своими силами.

Можно сформулировать цель. Научиться зарабатывать 20 тыр в месяц, нанять пацана за 15 на удалёнку. Ещё 30, ещё пацан за 25. И так далее. Естественный путь развития, в общем. Одно дополнение: при этом нужно не оскотиниться.

А чтобы научиться поднимать серьёзные суммы и при этом иметь перспективы, работая в одного -- нужно с ума сходить от работы.

Идея жива, пока за неё умирают. Но если в сути идеи лежит противопоставление смерти, если деньги и успех не нужны мне -- сгноённому двадцатичасовым рабочим днём?

Приходится выдумывать какие-то хитрости.

Хорошо, когда у тебя есть бананы, маленькое поле даёт рис, а кров можно обеспечить с помощью пальмовых листьев. Вот беда и счастье России: лежебоки здесь не выживают.

Может, проблема -- не столько безденежье какое-то, отсутствие фундамента, с которого можно спокойно смотреть вперёд, а сама нужда в деньгах и успехе, то есть -- алчность и тщеславие, гиганты порока, разъедающие душу...

Может, бизнес -- суть лёгкий путь, и интересней сосредоточенное смирение. Но как бы я мог это говорить, если б не получал за прежние труды теперь ежемесячную ренту?
 

Впрочем, главное, в любом случае, спокойствие. А значит, сон.

Невероятное ощущение ожидания.

Медведев на днях написал прекрасный текст о проблемах и перспективах России. С чем-то я несогласен, но документ всё равно замечательный, это не мечтательная херь и не надежда на дядю, а что-то очень реалистичное. Теперь будем ждать, когда придут перемены.

Жду каких-то мероприятий в Новосибирске. При этом пропустил Интерру и эти театры уличные и всё подобное: просто забыл. Жду начала нового сезона в Оперном, хотя забыл, какого числа он начинается. Что-то память моя совсем дурно себя ведёт. Зря не учил стишки в подготовке к школе. Как раскачивать объём оперативной и долговременной памяти у человеческого существа?

Жду, когда будет офис, чтобы начать работать. При этом текущая работа откладывается на будущее. Умудрюсь сломать отзывы в колечке -- не чиню. Жду. Чтобы всё было всерьёз.

Очень часто жду звонка. Или наступления ночи, чтобы бессмысленно уснуть. Жду, когда займусь делом.

Да, ещё я жду, когда на прилавках появится HTC Hero. Хочу купить себе его в качестве нового телефона. Жду, когда будут на это деньги...

На самом деле это, конечно, несущественно. Какой, скажешь, прекрасный день, стоя на пороге офиса, в котором прождёшь до вечера. Классно порой пишет Каин. Обалдеть вообще. Но это тоже неважно.

Я жду, когда же мне надоест писать этот пост.

Ну вот. Вот оно. почти

Когда тебе рассказывают о Питере, Москве, Париже, Таллине, Камбодже... о каком-нибудь месте, где тебя нет, то обязательно туда хочется.

Смотришь на фотографии разрушенных замков и проникаешься возвышенным чувством. Мечтой.

Дворики старых европейских городов кажутся невероятно романтичными.

Даже когда ругают Москву, что жить там невозможно, думаешь: но вот ведь, живут массово, значит, там хорошо! И вспоминаешь разное, что слышал про этот город, что там есть, кто там бывал.

Отсюда простое следствие.

Никуда ехать не надо, а если едешь, думай о том, как вернёшься.

А лучше вообще -- смотри фотографии и читай рассказы о городах, где никогда не побываешь.

Введите в википедии название какого-нибудь знаменитого города. Разве не хочется погрузиться в его атмосферу, которой так веет с картинок, пройтись по его улочкам проспектам рю авеню, или что там за таинственное название в этом городе для транспортных проёмов между домами!

И никогда не узнаешь, что эти опрятные улочки воняют дерьмом, или что вечерами в этом районе на мостовой пьют с песнями и драками пришлые негры, наглые и злые, даже не знающие местного языка.

В рассказе о городе образ не разрушается. Эта накипь толерантности последних десятилетий, изжога послевоенных трудовых миграций, нулевая рождаемость среди местных женщин, ничего не имеет смысла... но лицом к лицу от этого не уйти.

Как у Пазолини: зачем творить, если так прекрасно мечтать о творении

Александр Дугин -- забавный чувак.

Не то чтобы он казался мне очень умным. Но с какой умильной искренностью он говорит о бобрах и предварительности русской философии :)

На самом деле, совсем не хочется мне над ним хихикать. Просто настроение смешливое после просмотра. А темы серьёзные. Не зря в НГУ открыли философский факультет для обучения бакалавров.

Хотя это тоже смешно. Блин :)

Будучи человеком довольно эмоциональным, не могу отказаться от какого-то тёплого чувства уважения к нынешней власти. А почему её уважать или не уважать?

Не уважать -- за бездеятельность. Нефтяная дилда входит всё больше. Коррупция растёт. Бизнес организовать сложней, чем в других странах. Говорят и изображают много, а эффект -- один пых.

А уважать -- за надежду. Национальные проекты "Изымем нефтяную дилду". Антикоррупционные законы или хотя бы открытые заявления, что коррупция -- есть. Стремление защитить бизнес от лишних поборов, и пусть, что оное стремление приводит только к преумножению поборов -- не благодаря букве закона, а, хочется верить, вопреки.

И самое главное: обезоруживающая правда. Начиная с того, чтобы мочить в сортире. Или мюнхенская речь. Так поруганная девица хочет выглядеть в глазах мужланов, которые её бьют и насилуют, достойно. В надежде, что они заметят это и их сердце растаит...

Запад нас всё равно тупо дрючит, хотя отношения с Германией, которая обычно настаивает лишь на няшном петтинге, -- заслуга, хочется верить, Путинская.

Зато кого-то и мы можем вздрючить. Более слабого, конечно. Но ведь и это греет. Иногда кажется, что Россия лезет с оплеухами к братьям и сыновьям, к Белоруссии той же, а смотрит надменно вверх и вбок, лишь бы не знать, как пошло и стыдно, как мелочно это выглядит.

А сейчас Путин трудится в Данциге, который теперь Гданьск. Трусливые пособники империализма вякают на него, а он пишет такую статью, что Збигнев Бжезинский по другую сторону океана выражает своё восхищение.

Мы гордимся своей страной...

Когда в стране такой информационный фон, хочется смотреть новости по телевизору и расслабляться перед китайцами, что лезут в наших городах во все дыры. Что китайцы, ведь о них по телевизору почти не говорят. Значит, не страшные...

У русского человека Интернет категорически ассоциируется с халявой. Поэтому русский сегмент Сети -- один из самых неразвитых на свете.

Ну а за что тут платить? Ведь покупаешь только разницу потенциалов, которая определяет, единичка это или ноль. Сам я тратил деньги в Сети не так много раз, но тратил. Думая над коммерческим проектом, решил построить список, на что я готов был бы потратить деньги.

1) На то, что может принести мне коммерческую выгоду:

- на покупку рекламы, раскрутку и всё такое,

- на узкоспециализированные программные инструменты.

2) На товары, которые слишком сложно или дорого получить другим путём, реальные и виртуальные:

- периодически я покупаю книжки или другие предметы через Сеть,

- я согласился бы платить за возможность быстро и удобно скачивать или смотреть редкие и хорошие фильмы, если бы это было удобно сделать.

3) На социальные сервисы, при условии, что платёж даст мне существенное превосходство над другими, как-то:

- платный аккаунт в ЖЖ -- это престижно и может быть даже функционально,

- купить золото в Травиане -- очень большие игровые преимущества над другими игроками.

Главная проблема -- как именно развести человека на бабло. Это становится всё сложнее.

Электронных кошельков у людей обычно нету. А чтобы создать такой кошелёк, нужно поставить дистрибутив, сгенерировать ключи, прочитать несколько страниц текста, додуматься, как положить туда денег... Это всё нужно сделать только один раз, но это слишком большая цена, если хочешь заплатить десятку.

Можно устроить оплату через терминалы. Это непросто: нужно написать специальное ПО, заключить договора, всё такое. Тогда человек сможет сбегать к терминалу и перевести тебе десятку. Вот только проблема: человек, идя к терминалу, теряет контакт с интернет-продуктом. Начинаются сомнения. А хочется развести человека на быстрый платёж, чтобы он отдал деньги до того, как передумает.

Самый распространённый путь -- отправка смски. Ну, тут всякая шваль постаралась уже дезавуировать такой путь. Сейчас все, кто хочет получить с человека деньги ни за что, мошенники всякие, заставляют отправить смс. Пишут, цена -- 15 рублей, звёздочка, серым шрифтом: за день в течение месяца. Хвать -- и сняли с тебя четыре сотни. Второй раз смску ты уже не отправишь... Когда просят смску, уже чувство, что дурят.

Так что даже если делаешь проект с потенцией коммерческого выхлопа, вполне возможно, что придётся тупо ставить гугловскую рекламу или подобную чушь. Не потому даже, что люди платить не хотят. А потому, что это ужасно неудобно.

Значит, самый денежный проект -- это новое, революционно удобное платёжное средство...

По мысли Ленина, только писатель-борец, сознательно защищающий интересы прогрессивного класса, способен создать произведения, нужные народу. Выступив против мелкобуржуазного и мещанского понимания свободы творчества, В. И. Ленин неопровержимо доказал, что в обществе, основанном на власти денег, художник не может быть действительно свободен, а превращается в жалкую игрушку в руках господствующих классов. Свобода буржуазного писателя, художника, актрисы, как писал Ленин, на деле оказывается лишь замаскированной (или лицемерно маскируемой) зависимостью от денежного мешка, от подкупа, от содержания. Только тот художник, который знает, во имя чего он борется, какие общественные идеалы защищает, по-настоящему свободен от всех капризов и прихотей меценатов, покупающих его талант, свободен от страха умереть с голоду, если его творчество не окажется угодным "горстке богачей"...

Краткий словарь по эстетике. М., 1964, статья "Партийность". 

Пришла вот власть денег. А потом изменилась на что-то ещё. Ведь и в СССР были деньги, и было, особенно на закате, с кем сообща поклоняться золотому тельцу, но в массы это не пошло, не стало пошлым, потому как у обычного человека не было ни денег в существенных количествах, ни возможности изменить своё благосостояние -- хотя бы теоретической. Если деньги появлялись, выражалась их бессмысленность -- в том, что купить оказывалось нечего, дефицит.

Наступил капитализм. Сперва всплеск власти денег, малиновые пиджаки, социальный лифт ходит вверх и вниз.

Теперь каждый заперт на этаже. Перепрыгнуть выше -- только чудом, оказаться в нужном месте в нужное время. И денег у обычного человека всё так же нет.

Вся разница в том, что если они вдруг появляются, их есть, куда отправить. О-хо, ещё как есть. И когда голодный писатель садился за печатную машинку пару-тройку лет назад, в его голове были идеи коммунизма и столкновения систем, мечты о таинственном Западе. А теперь голодный писатель думает о том, как стать ЖЖ-тысячником и почему цитируют других, а не его, и как достать денег на предметы, без которых чувствуешь себя униженным в сравнении с другими обычными людьми.

Нет, конечно, большинство из тех, кто выходил на самоокупаемое творчество, и сейчас, и тогда работали на заказ. Был СП СССР, теперь есть какое-нибудь "Эксмо". Случаются и гениальные авторы в таких структурах. Но это не так неинтересно. Мало кто из нас с такими людьми общается.

Среднестатистические писатели и тогда, и сейчас имеют мало шансов чего-то добиться. Но тогда и стремлений было меньше. А значит, меньше разочарований. Возможность делать, что нравится, просто так. Ложные цели не обманывали мозг.

Свобода, слава, ЖЖ и другие высшие ценности современного общества -- не более чем ложные цели, для отвода глаз.

 Не дай бог главное увидим, а?

 Страшным образом расплодились права: патентное, авторское и панорамное.

Панорамное -- это когда ты фотографируешь Эйфелеву башню, например, то фотографии использовать по своему усмотрению -- не имеешь права. Пустить в СМИ, например, или на открытках напечатать. Нужно разрешение спросить.

Авторское право -- когда издатель говорит автору: давай продавай нам право на все твои книги, которые напишешь в ближайшие десять лет, а то мы не будем тебя печатать. Авторское право -- система, защищающая издателей, а не авторов, защищающая множеством путей.

Но величайшее зло -- пожалуй, право патентное.

Один умный мужик как-то запатентовал колесо. В двадцатом веке. Чтобы показать тупизм ситуации.

Организация, не умеющая ничего, но владеющая патентами, может получать доход с этих патентов, обязуя всех тех, кто реально вкалывает, выплачивать процент.

И вот фирма i4i подала в суд на Microsoft, потому что он-де использует элементы xml -- патентованной технологии. И суд выиграла.

Я, как программист, ужасаюсь.

Многие из веб-страничек используют xhtml построенный на xml. AJAX -- xml-технология. Во всех языках есть интерпретаторы xml. Вообще xml -- это не "новшество", не прогрессивный элемент, который-де используется в .docx, как неумно комментирует персонаж новость на Взгляде; это -- промышленный стандарт.

XML -- колесо в современном программировании. Основа и базис. И, мне кажется, ни у кого не могло быть и мысли, что это -- коммерческая технология. Коммерческие технологии редко публикуются в w3.org.

То есть, компания i4i может доить всех. И гугль, и яху, и даже меня -- литклуб построен на иксемеле. А суды всё это поддержат, потому как им не хватит компетенции оценить, что именно они делают.

При этом правообладатель не делает ничего, а в майкрософте всё ж десятки тысяч человек вкалывают, чтобы сделать действительно классный продукт. Правообладатель ворует у этих людей деньги, которые все они заработали. И всё по закону.

Умри, цивилизация, умри.

Фильм "Эйфория" я ждал несколько месяцев, едва узнал о нём из СМИ. Потом смотрел раз пять и в целом был разочарован.

История в нём старинная. Выражение этой истории оплетено символикой. Когда концентрация символов настолько велика, мне кажется, автору просто не о чем сказать. Произведение, новизна которого требует расшифровки, меня не вдохновляет.

Поэтому я очень не хотел идти в кино на "Кислород". Пришёл, сеанс в половину второго в маленьком зале на четвёртом этаже кинотеатра в Питере.

И обалдел.

Фильм организован оригинально. Он построен как аудиоальбом -- набор трэков, разных по музыкальному и обычному настроению, объединённых общей концепцией в целостный образ. В качестве дикторов -- двое, вполне откровенно сидящих в студии звукозаписи перед микрофоном.

Оригинальный метод изложения, который кажется естественным, соответствует посланию, -- это мне уже понравилось, это встретишь нечасто.

Другая нужда искусства -- быть актуальным. Фильм, снятый по событиям, уже в совершенстве описанным в "Ромео и Джульетте", может быть актуальным только по форме. Да, любовь есть всегда, и всегда есть страдания, и месть. Но переоформленный ремейк редко бывает совершеннее великого оригинала.

Актуальность Кислорода полноценна. Она и в форме, одновременно отрывистой, от трэка к трэку, и певучей. И в проблематике современного слоёного, несовершенного мира, наполненного диссонансами и знаниями об этих диссонансах, которые люди стыдливо и ленно прикрывают ладошкой, продолжая жить по накатанному, не зная важного, не задумываясь о различии важного и бренного.

История, как и в Эйфории, совершенно незамысловатая. Но суть, полёт мысли автора, теперь не спрятана за символы, наблюдая которые кажется, что даже сам автор не понимает их до конца, потому и шифруется. Суть выражается в словах и образах двух ведущих, которые -- оба -- оказались мне очень симпатичны.

Вернусь домой, буду пересматривать. Ожидаю повторного просмотра с удовольствием. Хотя, может, по второму разу такого опьянения уже не получится.

 Когда я был в Париже, с меня сняли одним махом 13000 за роуминг. Называется, пару раз погоду посмотрел.

Кажется, этим город показал, что ему на меня плевать, и что я ещё ничего не шарю в путешествиях. Приятности и неприятности в Париже всегда были неожиданными.

А вот Питер меня просто поимел.

Когда я приехал туда в 2006м, Питер поселил меня на улице Миллионной, в самом центре. Показал всякие свои красоты, дал свободы. А я не впечатлился.

Когда я приехал в следующий раз, весной 2007, на пару дней, я был сослан на улицу Дыбенко, глубоко-глубоко. Я был усталый и сумасшедший. Настолько сумасшедший, что Питер сменил гнев на милость, и летом 2007 я уже был на 7й Советской, и всё было, в общем, хорошо.

Но Питеру хочется большей верности и любви, чем я мог дать. И теперь, когда я приехал после Парижа, не к кому-то и не зачем-то, а от нечего делать, Питер показал зубы.

Он отравил меня московским коньяком, так что меня трясло целый день и я теперь от алкоголя воздерживаюсь. (Зато дал интереснейшее утреннее приключение, которое, правда, я, будучи тогда похмельным, теперь почти не помню.)

Он выкрал у меня телефон, в итоге траты на мобильную связь достигли тридцатки за месяц. Это было, в общем, так: подъехали мужики на мерседесе, спросили, как проехать в какой-нибудь ресторан, помахали своим Vertu у меня под носом, пожали мне руку, попрощались и уехали. А я уже был без телефона.

Обалденный бизнес. Так можно и тридцать за ночь, и пятьдесят. Я потом часа три плутал без телефона и привычных яндекс.карт в поисках дома-ночлега.

Ну, хоть обворовали меня не сопливые дилетанты, а реальные профи. Это хоть как-то выправляет мою самооценку.

А следующим утром, уже перед вылетом, чтобы проверить, что я хорошо всё понял, ко мне подошёл милиционер и спросил, как давно я нахожусь в городе. О, это так унизительно! Я показал посадочный талон -- билеты ведь электронные, -- и он меня отпустил, конечно. Но как же это унизительно!

В довершение посадили в самолёте на тринадцатый ряд. Прямо над крылом. И я был счастлив вернуться в Москву целым и невредимым, пусть и без весьма ценной части собственности.

Наверное, плохо ехать в город от нечего делать. Обязательно огребёшь. А я гулял с неожиданно ярким чувством, что это -- каменный склеп. И меня ведь не слишком ждали, не звали в этот город.

Единственное бессмысленно-хорошее, туристическое замечание о Питере, какое у меня появилось: город красоты, моды и любви -- всё же, Питер, а не Париж. Количество очень красивых девушек и молодых влюблённых пар здесь просто немыслимое. Движение моды проследить в Питере гораздо реальней, чем в Москве и Париже. Наверное, причина красоты и изящества -- недостаток тепла и света. Питер маринует своих жильцов в атмосфере итальянской архитектуры и архитектуры "под Италию", это и делает их жесты изящными, черты тонкими, одежды модными.

Впрочем, в Москве вообще мода другая. В Москве люди идиотски зачёсывают чёлки наверх, чтоб стояли. А в Питере часто носят уродские тёмные очки в поллица.

Короче, пора домой. В милый родной Новосибирск.

Редкому москвичу знакомо чувство, с которым едут в столицу из регионов. А если знакомо, наверное, этот москвич был когда-то жителем Колымы, но хочет забыть об этом постыдном прошлом.

Москвичи могут подумать, что в Москву едут с какой-то целью и по какой-то причине, ведь житель столицы думает о других городах приблизительно в категориях "а чего там", и добавляет: "ведь всё у нас есть и всё отстой".

Нет, нет, конечно, может быть и искреннее восхищение у москвича перед ругим городом, но этот город заведомо меньше, беднее культурой и информацией, развлечениями, людьми, он всем беднее, даже если то -- город сердца.

Единственное, зачем стремятся в Москву, это -- за жизнью.

Сюда приезжают жить.

Даже если и дома это объективно возможно (что с ленцой станет доказывать москвич), но только в столице разрешаешь себе рвать внутренние жилы в погоне за переживаниями, достижениями, чем-нибудь заметным хоть немножечко.

Москву испортил, как ещё заметил Булгаков, квартирный вопрос.

Он заключается не только в том, что многие имеют худшие жилищные условия, чем хотели бы, и начинают забивать себе голову иллюзиями, тратить деньги на гламурную суету, так как не могут реально изменить свою жизнь, могут только сымитировать что-то иное.

Но и в том, что когда желанные условия находятся, им приписывается невероятная ценность. И появляется синдром собаки на сене -- ни себе, ни людям. В одиночестве в трёх комнатах, или в пяти. Есть все возможности принять гостей, но какая-то вреность не позволяет это сделать.

Гостеприимны только бедняки, которые живут на съёмных квартирах.

Может быть, я утрирую. Наверняка я утрирую и есть, есть исключения, миллионы исключительных людей, с которыми я не знаком или к кому не догадался обратиться. Но пока мой опыт показывает обратное.