...
Я был старым художником. Писал повести на холсте, плыл среди цвета и формы. Выходил на веранду, или в сад возле дома, или на поляну, к которой нужно пройти по тропе. И писал то, что может быть зримо.
Глядя на холсты, растрескавшиеся, невыправимые из рулонов, вспоминаю, что было так.
Просто вспоминаю.
1.
Федя не слишком понимал. Он не принимал в голову того, что мог раскрывать сердцем. Каждое утро он выходил из своей квартиры на восьмом этаже, спускался по ступеням, покидал подъезд и шёл в подсобку. Федя знал достоверно, что это хорошо, и каждый день повторялся.
Просыпался с рассветом. Выходил за дверь, которую не запирал даже на ночь. Спускался по лестнице. Шёл в дворницкую за метлой, если лето, и лопатой, если зима.
2.
В начале перестройки челноки везли на рынки особенно бездарное барахло, человеку непривередливому, однако, казавшееся уникальным. Так Федя нашёл красную глухую кепку с козырьком, изогнутым в трубку.
Теперь Федя постоянно носил эту кепку. Летом -- от солнца. Зимой -- от снега. Кажется, эта кепка уже создана была вытертой и выцветшей, но Федя просто не искал ничего другого.
3.
Дворник Федя уже не помнил ни того, как обрёл свою профессию, ни того, как стал женат. Жена терялась в забытых десятилетиях, в повторяющихся рабочих буднях, была словно бы вечной.
Иногда что-то трогало Федю, напоминало о давнем. Ледяная горка, куличики на поребрике. Тогда ему приоткрывалось, что раньше у него, пожалуй, были дети.
4.
Федя был почти что лысый. От любви к улыбке он, хотя и нечасто улыбался, стал весь покрыт морщинами, из которых выделялись только радостные окружности щёк и небольшие серые глазки
Вечером он часто сидел рядом с женой на старом разбитом диване, перед телевизором. И так улыбался, так блестел глазами, что совершенно невозможно было понять, видит ли он что-то в телевизоре или просто так жив.
5.
Недуг пришёл незаметно.
Редко в ходе жизни ожидаешь, что из обычного станешь блаженным или больным. Федя работал, как прежде. Как прежде, просиживал с женой за телевизором, не замечая ни то, ни другое. Как прежде, крепко спал по ночам и не задавал вопросов.
6.
Одним утром любимая кепка не захотела ложиться на голову хозяина. Федя беспомощно развёл руками и впервые пожаловался жене. Жена оглядела его и изрекла:
-- Федя, помилуй, какой кошмар. Нам нужно сейчас же в поликлинику.
Они вышли из дома вместе. Втиснулись в лифт. Миновали дворницкую. Федя шёл не на работу, а туда, где люди болеют. На его лбу среди складок проявлялось что-то, похожее на маленькую шишку или большой прыщ. Это было ненормально.
Федя мял в руках кепку и с грустью смотрел на моросящее низкое небо.
7.
-- Давайте прижгём азотом.
-- Это пройдёт самостоятельно.
-- Вот вам рецепт, скажите в аптеке, что вас направил доктор Хлыщёв.
-- Терпите.
-- Сделаем биопсию.
8.
Опухоль на лбу Феди всё разрасталась, но сказать, что это такое, никто не мог. Жена очень волновалась, бегала по врачам и собирала какие-то бумажки. Федя чувствовал себя неловко.
Вообще самочувствие у Феди было прекрасное, только темечко мёрзло, не прикрытое верной кепкой. Зато Феде казалось, будто предметы обретают ясность.
Молоточек доктора, который водили перед глазами Феди в разные стороны, был таким ясным, действительным, что Федя засмеялся от радости.
-- Кажется, ваш муж галлюцинирует.
9.
Однажды, когда Федина жена захворала от волнений и постоянные набеги на поликлиники прекратились, возле опухоли проявились реснички. Складки на лбу разошлись и открылся небесно-синий, как у младенца, третий глаз.
Федя ничего не видел новым глазом, но мог разглядеть его в зеркале. Очень удивился и пошёл к жене.
-- Смотри, родная. -- Обратился он. -- Третий глаз.
-- О Господи! Боже, за что это горе!
10.
Дворник Федя не умел ничего объяснить врачам, и потому без жены в больницу не ходил. Он и не понимал, зачем идти в больницу, когда чувствует себя хорошо и не имеет жалоб.
Когда жена Феди собралась с силами, чтобы снова вести мужа, Федин новый глаз уже прозрел.
Сидя в коридоре в ожидании приёма, Федя с любопытством оглядывался.
-- Простите, -- сказал он сидящему рядом, произнося звуки с неуклюжестью привыкшего молчать. -- У вас тут в боку.
-- Что в боку?
-- Надо так. -- Объяснил он свой жест и стал мять пациенту бок.
Феде было так ясно и очевидно, что выправить всё -- проще простого. Он видел коричневые, жёлтые, зелёные полосы, пятна и искры. Видел свои пальцы. И сердцем чуял, что нужно делать.
11.
Федя не мог рассказать, что он видит и зачем щупает незнакомцев. Он просто сказал врачу, что чувствует себя хорошо и очень скучает по работе.
Врач оглядел старика, от которого не веяло ни болезнью, ни старостью. Просмотрел анализы, которые ничего не говорили.
Подумал: чёрт с ним! В таком возрасте бред -- не болезнь.
И сказал, что опухоль доброкачественная, угрозы не несёт, лечению не поддаётся. А что о галлюцинациях, так это новообразование давлением стимулирует лобные доли. Холодный компресс на голову и не перенапрягаться.
12.
С каждым днём мир в глазах Феди становился всё менее похожим на то, что видят люди.
Прохожие казались ему написанными акрилом. Их кровь светилась. Головы кончались на ладонь выше темени. Воздух там, где недавно прошёл человек, ещё долго хранил разряды.
Становилось всё больше цветов, оттенков, деталей. Федя чувствовал себя неловко.
Ему казалось, здесь есть нечто, чему следует статься сказанным. Но как сказать -- совсем не было понятно.
13.
Как-то Федя сметал палую листву в кучи. Оглядывался, улыбался деревьям и тому, как они светлы.
Неожиданно он встал и прекратил работу. Федя увидел нечто страшное и задрожал. В одном из детей, видел он, в одном из тех, кто бегает по двору, сидит боль. Сердце мальчика было сломанным и растило вокруг себя из рёбер горб.
-- Мальчик! -- позвал Федя. -- Подь сюды! А то хуже будет, уж старик знает.
Родители мальчика приходили потом и много кричали. Говорили, что их сын болен, и старый педофил не нужен.
Федя кряхтел, улыбался и разводил руками.
14.
Он просыпался с рассветом. Спускался по ступеням с восьмого этажа, заходил в дворницкую за лопатой. Всё было словно как прежде, только кепка оставалась дома. Федя не мог её не хранить.
Мальчик выздоровел, а Федя заболел. Не из-за мальчика, а из-за опущенных рук. Люди боялись Фединого участия, и когда он видел страдание в прохожих, он уже не тянулся к тому, чтобы их остановить. Он знал, что у прохожих есть дела, к которым они станут спешить после первого же Фединого жеста. Станут спешить и бояться.
Тогда Федя опирался на лопату, как на посох, и с грустью смотрел на свои добрые руки.
15.
Когда хворь старухи-жены разрослась и заставила слечь, Федя не мог утерпеть.
-- Родная, -- просил он, -- у меня видит глаз, давай. Я сделаю.
Федя тянулся к жене, к верной спутнице, а та крестилась на него и говорила, что нечистый.
Тогда Федя лёг на пол и болел с женой вместе, пока она не умерла.
16.
Уйти из города было единственным решением. Как вспоминали потом дворовые алкаши и старухи, Федя стал тогда не нужен, и даже в дворниках стал пропадать. Он просыпался, мёл автоматически, но уже не был истинным дворником, созерцателем своей души.
Федя ушёл из города за простотой, чтобы его голоса и рук стало достаточно.
Старухи много ещё лет судачили о нём и о сварливой жене. Но никто не вспоминал Федю на самом деле.
17.
Отцовскую избу найти было сложно. Кто спился, кто уехал в город, кто умер. Избы покосились и умерли тоже, заросли полынью.
Феде никого и не было надо, главное, чтобы вокруг было живое и доверчивое.
Каждое утро, на рассвете он выходил из параллелограмма дверей. Оглядывал полынь, гладил её. И по тропе шёл в лес. Лечить светлые деревья.
Каждое утро.