дао

О бактериях обычно говорят, как о чём-то неодушевлённом. Вирус и вовсе кажется механизмом.

Первая жизнь -- одноклеточная. А нынешние многоклеточные организмы -- это конгломерат отдельных клеток, которые уже потеряли способность быть самостоятельными. Никто не печалится смертью клетки. Чтобы восполнить потерю, соседняя клетка может разделиться, и все счастливы.

То же, что и этнос или государство. Частицы обязательно делятся на касты, как внутренние органы, и касты -- а не люди -- действительно функциональны. Так же, как существование клетки подразумевает работу калий-натриевого насоса, существование разных видов белков, адекватный ход репликации.

Только на субклеточном уровне получается понять какие-то механизмы. И эти механизмы мы уже не считаем живыми, мы считаем их частью жизни. Но и клетка часто не кажется живой, её смысл -- быть составной частью. Почему тогда мы воспринимаем отдельно человека?

Есть ли свои решения. Своя судьба. Своя боль. Или это -- выпадение из биосферы, ноосферы, Брахмана, ошибка в сердце: признавать боль.

У Льва Толстого мужики тащили бревно. Ни один не мог поднять этот груз, и никто не руководил ими. Бревно несло себя с помощью мужиков, их вклады были равны.

Есть ли источник решений что-то помимо спеси. Не пробуждается ли в этом мрачное, уродливое, как фрейдовская душа, как ньютон-лейбницская монада.

Правдиво ли католическое мнение о кресте, который самому нести, или это то же, что, вырвавшись из связки, одному хвататься за другое бревно, ибо-де оно формы иной, больше подходящей; или то же, что и, бросив других бурлаков, побежать тянуть следующую ладью в одиночку.

Герой кажется мне выражением общественной нужды. Страдание -- следствием индивидуальной глупости.

Патриарх наш, очевидно, Кирилл. «Любовь и только любовь может быть законом человеческого общежития» -- говорит он.

Сильный контраст с прошлым патриархом, Алексием II, как различие между Ельциным и Путиным. Первое, что бросается в глаза, -- способность говорить без бумажки, живым, сосредоточенным, сильным голосом.

Алексий II родился в Таллине, городе, как я понимаю, католическом и совсем не русском, за что его часто пинали в блогосфере. Он пришёл в тяжёлое для РПЦ (и всей страны) время, в 1990 году. Считается, что Церковь с испытаниями 90х и 2000х не справилась, всегда отставала от общества. Когда общество было выброшено в новую духовную пустоту, народу не помогли обратиться к Церкви. Говорят, была гонка за объёмами: строить больше храмов, отбивать недвижимость дореволюционную.

У меня Алексий II ассоциируется только с официальными церковными событиями: службами, которые транслировались по федеральным каналам, с какими-то заявлениями, встречами с Путиным. Никогда не возникало желание сослаться на какие-то его фразы и выступления.

От слов же Кирилла веет вечностью и трепетной новизной. Вроде всё говорит обычное, но этого с больших трибун в последние десятилетия не говорит никто.

Послушайте.

Это, в целом, логично, что полагаться надо на себя.

Есть даже надежда, что в любое время человек, будучи на пике владения технико-технологическими средствами производства, будучи на гребне волны актуальных идей, может создать что-то значительное своими силами.

Можно сформулировать цель. Научиться зарабатывать 20 тыр в месяц, нанять пацана за 15 на удалёнку. Ещё 30, ещё пацан за 25. И так далее. Естественный путь развития, в общем. Одно дополнение: при этом нужно не оскотиниться.

А чтобы научиться поднимать серьёзные суммы и при этом иметь перспективы, работая в одного -- нужно с ума сходить от работы.

Идея жива, пока за неё умирают. Но если в сути идеи лежит противопоставление смерти, если деньги и успех не нужны мне -- сгноённому двадцатичасовым рабочим днём?

Приходится выдумывать какие-то хитрости.

Хорошо, когда у тебя есть бананы, маленькое поле даёт рис, а кров можно обеспечить с помощью пальмовых листьев. Вот беда и счастье России: лежебоки здесь не выживают.

Может, проблема -- не столько безденежье какое-то, отсутствие фундамента, с которого можно спокойно смотреть вперёд, а сама нужда в деньгах и успехе, то есть -- алчность и тщеславие, гиганты порока, разъедающие душу...

Может, бизнес -- суть лёгкий путь, и интересней сосредоточенное смирение. Но как бы я мог это говорить, если б не получал за прежние труды теперь ежемесячную ренту?
 

Впрочем, главное, в любом случае, спокойствие. А значит, сон.

Намедни был выпускной. Девочки имитировали девственность белыми передничками, вокруг них наворачивали круги алчно зыркающие похотливые выпускники.

Глядя на это, как и в прежние годы, я загрустил. О вечной потере причастия.

Она сидела на полу и кипу писем разбирала, и как остывшую золу брала их в руки и бросала... Чьё?

Помню, учитель по литературе хотела, чтобы я рассказал ей этот стишок. Именно этот. Поймала меня в коридоре, и я рассказывал. Она готова была меня выслушать, даже если бы я читал отвратительно.

Прежде думал, нет на свете существа несчастнее, чем абитуриент. Прежняя жизнь перечёркнута, в новую могут и не пустить, да и какая она будет?

Кажется, в универе всегда так. По меньшей мере, на сессии.

Счастье этих школьников с эрекциями на лацканах впервые надетых пиджаков в том, что они не благоразумны. Разум не застилает им взгляд. В роли шор выступает что-то другое, с чем мне жить было гораздо приятней.

Говорят: знающий других благоразумен, знающий себя просвещён.

В школе мог свободно не верить в электроны. А теперь знаю, что некоторые традиционными белыми фартучками просто хотят продаться дороже. Что каждый ищет своей выгоды, и всё продаётся, если сумеешь назначить цену.

И так привык работать с электронами, что сложно вообразить, будто их нет.

Формула. Механизм. Рычаг. Сила. И слабость, куда валишься, как в яму, которая требует себя наполнять.

Негативное мировосприятие. Образ знания, и досада, что оно необратимо.

В век торжества википедии человека, нуждающегося в тайне, охраняющего границу непознанного, берегущего волшебство, даже не осмеивают, -- его просто не принимают всерьёз.

Назад к девственности майских ветвей.

Вперёд к истокам.

Вернуться к земле, и, глядя на зелёные ростки, научиться не думать о хромосомах, клетках, фотосинтезе, АЦФ и АДФ.

Есть нехилое желание графоманить. Категорически отвык письменно изЪясняться.

Можно графоманить ежедневно. Еженощно. Ежечасно.

Подумалось: худшее проявление тщеславия -- снобизм. Размышлять о том, как человек строит фразы, одевается, какие фильмы смотрит, книги читает, какие у него друзья и связи, сколько денег в кошельке, какой кофе пьёт, популярны ли его стихи и вообще знаком ли он со славой.

И на основании таких размышлений решать: быдло. Или: достоин общения. Наш уровень, раз смотришь Годара. Не слышал о Кустурице? Быдло и лох.

Стремление быть лучшим, считаться птицей высокого полёта, заменяется внешней оболочкой, видимостью, тиражом. Но ведь чувствуется: настоящий генерал не нуждается в погонах. Кто выставляет себя на свет, не может долго блестеть. Кто делает большие шаги, не может долго идти, кто стоит на цыпочках, не может быть в таком состоянии долго.

В итоге всё сводится к Дао.

Но всё же удивительно: ведь так люди находят причины для любви, приказывают себе любить одних и запрещают -- других, стремятся видеть одну сторону жизни и отказываться от другой. Но ведь нельзя любить человека за то, чьи руки он имеет честь пожимать и в чьи дома вхож. Причина любви к человеку -- человек как он есть, сквозь его поступки и через чувство человека. Причина не любить -- по сути, та же самая.

Не хочется верить в другие причины.